Это началось двадцать три года назад.
Я даже помню этот день. Точнее вечер. Второй после того, как Ларри ушел. Просто ушел. Не знаю вернулся ли он в тот день в свое время или еще нет. Да и какая собственно в этом разница?
Я был дома, в Софии. Ноа играл во дворе с Тилем. Я слышал громкий лай сквозь открытое окно на втором этаже.
Лежал на кровати и тупо пялился в потолок. Тогда, в голове мелькнула строчка. Фраза, оборванная, почти бессмысленная "..гори. сердце гори...."
Она застряла в голове, как паразит.
И больше не появлялось ничего примерно девятнадцать лет.
А потом после клуба...посыпалось. Дополняло, складывалось в мозайку.
А про глаза, что магнит, я говорил ему в слух.
Конечно, до писателя мне далеко. Я спортсмен, у которого как говорят отбито все. Не одной уелой кости и ребра, что бы не трескалось.
Костерост пью не морщась. Откуда во мне это? Ломанные предложения, не верная рифма. А вышло, в итоге - вполне годно.
Не стихи, не проза...
Но такое важное, сильное и родное, что рука не поднимется выкинуть или стереть.
Тогда мысль возникла сама. Я написал Блейзу Забини и попросил его о встрече.
Если кто и может оценить - то поэт. А то что это отец Элиаса, это особое удовольствие.
Я даже помню этот день. Точнее вечер. Второй после того, как Ларри ушел. Просто ушел. Не знаю вернулся ли он в тот день в свое время или еще нет. Да и какая собственно в этом разница?
Я был дома, в Софии. Ноа играл во дворе с Тилем. Я слышал громкий лай сквозь открытое окно на втором этаже.
Лежал на кровати и тупо пялился в потолок. Тогда, в голове мелькнула строчка. Фраза, оборванная, почти бессмысленная "..гори. сердце гори...."
Она застряла в голове, как паразит.
И больше не появлялось ничего примерно девятнадцать лет.
А потом после клуба...посыпалось. Дополняло, складывалось в мозайку.
А про глаза, что магнит, я говорил ему в слух.
Конечно, до писателя мне далеко. Я спортсмен, у которого как говорят отбито все. Не одной уелой кости и ребра, что бы не трескалось.
Костерост пью не морщась. Откуда во мне это? Ломанные предложения, не верная рифма. А вышло, в итоге - вполне годно.
Не стихи, не проза...
Но такое важное, сильное и родное, что рука не поднимется выкинуть или стереть.
Тогда мысль возникла сама. Я написал Блейзу Забини и попросил его о встрече.
Если кто и может оценить - то поэт. А то что это отец Элиаса, это особое удовольствие.
Я очень удивился получив его.
Но отказать во встрече глупо. тем более когда дело касается сына
- привет..- прошел к столику
- Привет, - кивнул ему и откинулся назад, на спинку стула, - спасибо, что нашел время. давно не виделись.
Очень давно....
Улыбнулся.
- А с виду тебе все как и было - двадцать пять.
Присел рядом
- кофе закажем?
- с удовольствием, - согласился на кофе и подозвал официанта.
Поднял на него взгляд.
- Вы безумно похожи с Элиасом.
- да! Одна кровь. никуда не деться.
- Черный? - спросил его, когда подошел официант, - мне черный, без сахара.
Не думал, что это будет так волнительно.
Но я словно на суд пришел.
- мне тоже...Пиццу хочешь?
- думаю можно...
Да, так может разговор пойдет проще!
- Как дела у мужа, детей?
Посмотрел на него
- Вить...ты ведь об Элли и Ларри спросить пришел?
- С салями любишь? - спросил его, и поднял на него взгляд, когда ушел официант, - как они?
Взял чашку кофе
- что случилось?
- Надеюсь, что определяться. Так что? Салями?
Он ведь хотел в Годркову Впадину...
Не ответил...
- пусть салями..- улыбнулся.- я начинаю волноваться.
- посмотри пожалуйста. Пока пиццу ждём.
Развернул его и положил перед ним.
Можешь все бросить и остановиться здесь.
Здесь у меня был дом. Был да и вышел весь.
Каплями по песку. Слезами по глазам.
Если бы захотел, я бы остался сам.
Гори. Сердце гори.
Чертов магнит глаза твои.
Дари. Сердце дари.
Песни мои, мысли мои.
Сердце забьет в виски. Память плохой наркоз.
Крепче меня держи. Не задирай нос.
Если бы мог играл клавиши черные,
Руки твои, глаза, ночи нескромные.
Гори. Сердце гори.
Чертов магнит глаза твои.
Дари. Сердце дари.
Песни мои, мысли мои.
Поднял на него глаза
- Витя....Это же...это о нем....о Ларри! Твое!
- он поймет...Боже, это безумие! Я сейчас играю против собственного сына! Ты хоть понимаешь что это бомба? Я знаю это.... я писал песни ему...после этого и развелся. Вить.... вы сами измучились и мужей мучаете... так же нельзя!
- не поймёт. Откуда ему понять? Я просто хочу что бы ты это спел. Ларри не узнаёт. Никто кроме нас не узнаёт... я просто хочу что бы эта песня была. Хочу что бы Дарио поставил под неё номер, на канатах, под куполом. Мое имя не должно мелькать.
Отпил кофе и опустил взгляд
- я не встану между Ларри и Элли.
КАк знакомо.
- я тоже бегал двенадцать лет...не убежал.
Взглядом указал на текст.
- можешь вообще меня не упоминать. Я не обижусь. Просто спой. Просто предложи Дарио поставить номер. Это будет красиво. Ты поешь, а он в воздухе, и везде огонь.
- твое авторство я на себя перетягивать не буду. Но и оглашать тоже. Номер поставим если Дарио согласится...а сейчас..ждем пиццу и в студию. Посмотрим...ляжет ли
- тогда укажи меня как VK никто не поймёт, - положил ему кусок и взял один себе, - так всем будет спокойнее.
- понял, сделаю!
- тогда берём ее с собой и идём! Покажешь мне, как ты ее видишь.
Закрыл коробку.
- я никогда не был на студии!
И правда студия... настоящая!
С аппаратурой...
подошел к синтезатору и провел по клавишам.
нажал на одну и тут же убрал руку.
- Как здорово... Ты говорил, что писал ему песни. Записали?